В странах Европейского союза существует три основных подхода к решению проблемы мигрантов ^[1].

Первый- когда мигрантов рассматривают как временнопребывающих. Такой подходиспользуют главным образом в Германии, атакже Австрии и Швейцариитолько в видоизмененной форме.

Второй - когдамигрантов рассматривают какпостоянно проживающих. Отношения с нимистроятся на интеграционныхначалах. В данном случае создание "общин"мигрантов не поощряется.Примером такого подхода является французскийопыт.

И наконец третий - мигранты воспринимаютсякакэтнические меньшинства. В этом случае за ними остается правонасохранение культурной идентичности, узаконен культурный плюрализм.Кэтому уже давно пришли скандинавские страны, а также Великобритания.

Каждыйиз этих подходов имеет свои преимущества инедостатки, нередкостановиться предметом непрерывных дебатов средиученых и политиков.Первый - гастарбайтерский - подход не отрицает всесуществующие реалии,связанные с обустройством мигрантов, но и неспособствует формированиюадекватной политики реагирования на вызовы,которые бросают европейскомуобществу эти реалии.

Французский подходосновывается на страхе перед"противоречиями, присущими политическойсистеме, отдающей приоритетсуществованию обособленных общин надинтеграцией каждого их члена".Франция проводит политику, категорическиотвергающую образованиеобособленных общин, и отдает предпочтение ихрастворению внутрисветского общества" ^[2].Втаком случае предполагается взаимодействие на уровне:отдельныйпредставитель меньшинства и государство, которые вступают вконтактмежду собой. Разумеется, что таким образом можно сохранитьединое лицофранцузской республики и не допустить обособленности гетто.Некоторыефранцузские эксперты, видимо, с недовольством смотрят научреждениеинститута этнических меньшинств по обеим сторонам Ла-Манша ичувствуют,что это будет бедствием для британского общества. Реакциюмусульман вВеликобритании на дело о "сатанинских стихах" и недавниестолкновениямежду выходцами из Азии и белой молодежью в городскихрайонах приводяткак пример провала британского подхода. Американскийопыт рассматриваютпочти в том же свете. Однако нужно лишь пройтись поулицам Парижа,Марселя или Лиона, дабы понять, что гетто во Франции ивпрямьсуществуют, как отмечает Оливер Рой.

"Огаличивание"(превращение эмигрантов в т.н.галлов) при продолжении соблюдениярелигиозной практики наиндивидуальной основе, видимо, будет конечнымитогом процессаинтеграции групп, ассимилировавшихся социально иэкономически. С другойстороны, этническая принадлежность нового типа -главным образом наамериканский манер, - которая вместо принадлежностипо национальномуили религиозному признаку принимает форму товарищескихотношений совсеми, будучи субкультурой внутри главенствующей культуры,- по всейвероятности станет преобладающей среди молодых арабов ичернокожих вгородских зонах, где они являются жертвами процессаинтеграции" ^[3] .

Втаком случае расчетделается на включение меньшинств не как общин, а каккаждого вотдельности, и этот каждый непосредственно заключает негласныйдоговорс государством.В отличие от этого процесса интеграции(который,как уже говорилось, в контексте Франции и впрямь является вбольшеймере ассимиляторским подходом) модель этнических меньшинствилимногокультурности характеризуется Хабермасом следующим образом:

"Вмногокультурных обществах сосуществование равнозащищенных укладов жизниозначает обеспечение для каждого гражданинавозможности расти и раститьсобственных детей в культурном мире,происходящем изнутри него самого,без оскорблений за это со стороныдругих. А также возможность иметь этукультуру в качестве своей - как илюбую другую - дабы увековечивать ее втрадиционной форме, либовидоизменять, даже возможность повернутьсяспиной к ее императивамиз-за безразличия. Или же порвать с ними всамокритической манере, ижить, воодушевляясь осознанным разрывом страдицией".

Этот подход также не остался безкритики, каквнутри исповедующих его государств, так и вовне их.Например, лордТеббит в Великобритании, критикуя основы многокультурногоподхода,чувствует, живущие бок о бок сообщества опасны. Другие же,соглашаясь смногокультурностью, более критичны по отношению кнеравенству впривилегиях, предоставленных разным этническимменьшинствам.

"Акт о расовых отношениях" (The RaceRelationsAct) от 1976 года объявляет вне закона дифференцированныйподход.Однако неспособность открыто признать религиозную принадлежностьирелигиозную дискриминацию способствует новой формерелигиозногонеравенства, а именно, неравенству перед закономрелигиозных групп.Одних суды признают как этнические группы, других -нет. Таким образом,если сикхи и евреи признаны в качестве религиозныхгрупп, противкоторых незаконную расовую дискриминацию можно доказать инаказать, томусульмане и растафариане (Rastafarians) не подлежат такойправовойзащите" ^[5].

Возможно,важная причина того, как та или инаянация обращается со своимименьшинствами, коренится в "самом образе"этой нации. Германияисторически имела понятие кровного наследства,которое образует нацию, -это, возможно, наследие германских племен,которые сыграли стольвлиятельную роль в европейской истории. Вероятно,по этой причине немцыстоль долго не могли согласиться с тем, чтоиностранец ("аутлэндэр")может быть полноправным гражданином их страны.ДляФранции это - республика и понятиереспубликанского единства, гордостьза свою культуру равноправия,которая и определяет личность француза. Болеетого, немецкийнационализм частично сформировался под влияниемнеобходимости защищатьсвоих позиций от Наполеона, т.е. внешней силы.Между тем чувствопринадлежности к французской нации сформировалось вборьбе противсобственной монархии, правящего класса и институтарелигии.

И наоборот, Великобритания долго быластраной"миграции", где селились много разных групп людей, каждая изкоторыхоставила что-то из своих традиций, культуры и языка.Она(Великобритания) также имела опыт разнообразныххристианскихрелигиозных традиций и, возможно, имела самый широкийконтакт с другимикультурами посредством колониализма. Это как раз тефакторы, которыесформировали нацию деликатных людей и прагматиков.

Мусульманскиеобщины в государствах Европыпребывают на разных стадиях развития.Необходимо помнить, что вевропейской истории для адаптации религиозныхгрупп и нахождения имисвоего места в обществе понадобились нередкомногие века. Так, многиестанут утверждать, что мусульманскимменьшинствам необходимо дать шанс,чтобы адаптироваться и найти общийязык со своим окружением такимобразом, чтобы они смогли почувствоватьсебя частью Европы. Некоторые,как Тарик Модуд, критикуют принудительныемеры по приданию религиознымменьшинствам черт светскости. Онвысказывается против того, что онназывает радикальным секуляризмом:

"Радикальныйсекуляризм нельзя обеспечить безнепросвещенных мер. И тот коммунализм(communalism), к которому можетпривести подобная политика, будет обязансвоим появлением не столькотрадициям таких групп, как мусульмане (хотятут найдутся жертвы дляобвинений), сколько отторженчеству, присущемурадикальному секуляризму"^[6].

Перваяфраза Конституции Франции гласит: "Франция -единая и неделимаяреспублика". Единство - это наиболее значимый факторпри обсуждениивзаимоотношений между французским государством имусульманами воФранции. Все большие масштабы видимого присутствиямусульман вгосударственном секторе Франции заставили многих усомнитьсяв самойпредназначении жесткого разграничения между религией иобщественнойжизнью. Ислам, ныне вторая по величине вера во Франции,рассматриваетсякак препятствие для культурной однородности Франции, ион вынес наповестку дня споры о многокультурности, которые французскоеобщество,видимо, способно вести лишь с определенной степеньюдискомфорта. Какпишет Даниэль Эрвью-Лежер:

"… одной из самыхрешающих перемен с начала 1980-хгодов был переход общества, в которомкультурная однородность казаласьгарантированной в рамках нормативнойсферы, очерченной великимихранителями республики, к многокультурномуобществу… Вопрос ислама,ставшего второй религией во Франции послекатолицизма, обогнавпротестантство и иудаизм, является оченьщепетильным моментом вкристаллизации проблемы, которая обретает всебольшие масштабы. Это ужевопрос о связи между частным и общим, в самомопределениипринадлежности к французской нации" ^[7].

Всебольшие масштабывидимого присутствия мусульман в государственномсекторе Франциизаставили многих усомниться в самом предназначениижесткогоразграничения между религией и общественной жизнью.Некоторыемусульманепоспешили указать, что этот спор не произошел по поводуевреев, носящихшапочки, но вот как-то стал более агрессивным в случаемусульманскихженщин, носящих платки. Возможно, что связь между личнойи общественнойжизнью является тем аспектом ислама, с которымфранцузскому обществуоказалось труднее всего совладать. Ислам, покрайней мере, теоретическине разделяет личное и общественное. Хотямногие люди живут и ведут себячасто по-разному, в особенности те, ктовырос в светских государствах,подобных Франции или Алжиру. Этоотсутствие четкого разделения междуобщественным и личным, видимо,угрожает французским идеалам секуляризма,развившимся после огромнойборьбы и недовольства против религиозногопорядка. Помимо этого, длянекоторых подобная непохожесть исламской ифранцузской традицийявляется причиной напряженности, ставящей подвопрос единствореспублики - еще одного бастиона политической жизниФранции ^[8].

ИсторияФранции несет на себе глубокую печатьдолгой борьбы между французскимикоролями и римской католическойцерковью. С развалом традиционнойкоролевской власти, существовавшей сдавних времен, и с революцией 1789года общество пустило глубокие корнисекуляризма. Теперь гражданин былсвязан с политической властьюнепосредственно, и религиознаялегитимность для монархии нерассматривалась как необходимая.Конституция 1791 года давала свободувероисповедания, но общество это неволновало - ведь "государственнойрелигии" не предполагалось. Новыевласти захватили значительную частьземель, которыми владелакатолическая церковь, и раздали добытое. Этопривело к глубокому расколумежду церковью и республикой, который вдальнейшем усугубился, когдаКонституционная Ассамблея неоднократноотказывалась признать католицизмгосударственной религией. В качествекомпромисса Бонапарт подписалконкордат с Римом в 1801 г., которымкатолицизм признавался религиейбольшинства французов. Степеньнапряженности между церковью игосударством можно увидеть в заявлениипапы Пия Х, в котором он назвалЭмиля Комбе, премьер-министра Франции,"чертовым господином Комбе" ^[9].Чтодействительно произошло, так это разделение Франции на дверезкоотличные группы - религиозную и светскую, и продолжающаяся междунимиборьба была названа "войной двух Франций".

То,что в 1905 г. был принят Закон о разделении(церкви и государства),возможно, преследовало цель умиротворениярастущей напряженности междуклерикальной Францией и Францией единства(он не распространялся на тридепартамента - Нижний Рейн, Верхний Рейни Мозель, находящихся висторической области Эльзас и Лотарингия). Хотяцерковники при поддержкеРима стали сопротивляться этому, закон нашелприверженцев средилиберально настроенных католиков во Франции. Однимиз результатов этогонового закона было то, что религиозные институты,до этого пребывавшиепод контролем государства, стали исключительночастным (личным) делом.Этот закон не внес успокоения в напряженностьмежду двумя Франциями, нок окончательному успокоению и примирению,возможно, привеларазразившаяся первая мировая война и угроза внешнеговрага, противкоторого нужно было объединяться в союз.

Чтодействительнопроизошло, так это разделение Франции на две резкоотличные группы -религиозную и светскую, и продолжающаяся между нимиборьба была названа"войной двух Франций".На отношение Франции кееарабско-мусульманскому населению оказывает влияние колониальныйопытэтой страны, в особенности в Алжире, который был намного кровавее,чемопыт со многими другими колониями, и представляет собой долгуюфазунапряженности и насилия между Алжиром и Францией. Французскаямодельколонизации была также особой из-за сильного устремленияперенести наколонии французский язык и культуру. Это можносчитатьпротивоположностью Британскому методу в Индии, который началсясторговли и был несколько более мягок в части экспорта влияния-политического, социального и правового. Общественные взглядывсовременной Франции пребывают под сильным влиянием веры в то, чтоеслимусульманам позволить образовывать общины, тогда ониостанутсяпребывать в гетто, а эти гетто станут угрозой единству ибезопасностинации. Именно то, на чем сыграла ультраправая партия ЛеПэна. Именнопод таким углом стоит рассматривать мусульманскую миграциюипроистекающую из нее озабоченность по поводу появления религиивгосударственной сфере.