Главная мировоззренческая концепция исламатрансцендентна: она представляет собой нравственную доктрину, а несветскую идеологию. Ислам определяет статус человека с точки зрениявечности и воспитывает веру, истина которой простирается за пределыбытия и времени. Лишь посредством приверженности максимальной наивысшейтрансцендентности мир людей, мир истории и политики обретает искомыйсмысл. Ибо человеческий мир не может претендовать на уникальность - какв экзистенциальном, так и в нравственном отношении. Бытие человека -это дар, его нравственность - это его обязанность. Нравственность - этодолг, договор, заключенный Человеком добровольно, но не бремя,произвольно возложенное на него. Таким образом, с исламской точкизрения бытие и нравственность неразрывны. В той же мере, как мы не всостоянии по своей воле обрести жизнь, мы не можем расторгнуть инравственный договор. Мы можем, конечно, по глупости или от высокомерияпренебречь условиями нашего договора, но разорвать его мы не в силах.Бытие в аспекте ислама, таким образом, никогда не может быть лишенообязательств. Мир политики и истории, каковы бы ни были их легитимностьи смысл, никогда не сможет быть самой важной частью исламского долга.

Кнесчастью, эта непреложная истина - логическое обоснованиетрансполитического положения ислама в политике гуманизма - затмеваетсяраспространяющейся современной формой нигилизма как внутреннего, так ивнешнего происхождения, не признающей призыва более высокого, чемсамореализация политической воли. Согласно такой мирской проповеди, несуществует трансцендентных ценностей: все, что не может быть измереномерилом политики, не обладает силой, все, что не может быть влито всвященный потир политики, не имеет целительной силы. Таким образом,наивысшим даром, согласно подобному светскому образу сознания, являетсяутрата трансцендентного мировоззрения. В этом случае мы навлекаем насебя доморощенную мессианскую политику, напрочь лишенную политическогосмысла, или же подвергаемся террору бичом безжалостной Империи,признающей только логику силы. Исчезла, таким образом, не толькорелигиозная нравственность, никогда не подчинявшаяся аморальнымпредставлениям о государственном суверенитете, но также и надеждапросветительства на всеобщую гуманность и вечный мир. По причинестолкновения этих двух светских фундаменталистских базисов -внутреннего, отрекающегося от обещаний Грядущего мира ради посуловнынешнего, и внешнего, видящего свой собственный проект в качествеконечной цели, - мерилом нашего гуманизма вновь стала зловещая Realpolitik(реальная политика) с ее неприглядным возвеличиванием закона джунглей.Мы живем в гоббезианском кошмаре торжества силы над законом.

Вданной ситуации, когда какая бы то ни было решимость оставаться видейных рамках ислама, простое уважение к исламу как к своей вере сталиважным личным долгом, каждому мусульманину необходимо перефокусироватьсамоанализ и самокритику на изначальный договор между Человеком и Богомкак основу человеческой миссии в истории и источник исламскогогуманизма. Несмотря на то, что такая апелляция к нашим духовнымистокам, возможно, не убедит наших экстремистов отказаться от своегоузкого местнического воззрения на мир и, вероятно, не исцелит сильныхмира сего от их высокомерия, но это может хотя бы спасти нас отбессильной ярости, от жалости к себе и ненужных стенаний. Возможно, этодаже убедит некоторых из нас отказаться от актов бессмысленного насилияи самопожертвования. Вероятно, мы также сумеем понять, что на нашейвере нет ответственности за бездуховность и безнравственность нашеговремени. Ибо, уступая под натиском безбожных сил, сбитые с толкудемонами нигилизма, мы сами, как кажется, отрекаемся от нашейизначальной верности гуманизму ради пораженческой и самоубийственнойполитики немедленного ответа.

Говорить о Человеке висламском понимании означает не только противостоять лицемерию светскойконцепции воли к власти. Это также подразумевает осознание бедностисовременного представления о человеке. Ибо чуть только мы начинаемисповедовать трансцендентное представление о человеке, мы начинаемосознавать огромную идейную пропасть, которая отделяет традиционныедискурсы от современных. Ибо человек с точки зрения каких бы то ни былофилософских или теологических дискурсов - это данность, скореезаповедь, нежели идея; именно через человека этот мир - вселенная,материя и природа - определяет свое значение и форму. Сам смыслсовременной науки и непреложное условие эпистемологии с другой сторонызаключаются в отказе от всех антропоцентрических представлений ипринципов. Нет нужды говорить, что исламский взгляд на политику икультуру, который рождается исламским представлением о человеке,неопровержимо антропоцентричен¹ (т.е. основан на людских ценностях и опыте).

Исламские антропологическиепредставления проистекают из веры в "изначальную систему вещей", вполноту и всеобщность бытия, Творцом которого, согласно Кораническомупосланию, является Бог, Аллах. "Абсолютный" в исламскоммировоззрении, таким образом, означает транс-космологический,простирающийся за пределы мира людей и звезд (Коран, 2: 225). Исходя изэтого представления превосходство политической составляющей иутверждение о ее суверенитете (верховной власти), воспринимаемые какданность в рамках какого бы то ни было современного дискурса,оказываются сомнительными при рассмотрении с исламскойтранс-исторической точки зрения.

Всякое обсуждениеисламского гуманизма предполагает в качестве необходимогопредварительного условия наше возвращение к изначальному посланиюБожественного Откровения, поскольку подлинный образ homo islamicus- человека исламской веры - оказался затененным в равной степени какбездушным позитивизмом современности, так и бездумным буквализмом самойисламской традиции. Прежде всего, мы должны заново утвердитьцентральное положение трансцендентности в исламской системе вещей.Ислам, в котором нет верности Высшему Грядущему миру, утверждающемуся всвидетельстве веры, провозглашающей единство Бога (Аллаха), не являетсяисламом вовсе. Таким образом, при всей святости и экзистенциальнойреальности исторической мусульманской общины ислам нельзя полностьюотождествлять с нею. Также, как не тождественны историческая община и,в сущности, сам мир истории, наивысшему предназначению мусульманскойлояльности. В исламской этике нет эквивалента светскому принципу: "Моястрана права или не права". Лояльность мусульманина какому бы то нибыло историческому порядку, в силу сложившихся обстоятельствполитическому, всегда условна: основу ее всегда будет составлять долг "призывать к добру и отвращать от дурного" (Коран, 3: 104).

Подлинное представление о вере, Исламе (преданию себя Богу) предполагает транс-историческую и трансцендентную природу человека (фитра)(Коран, 30:30). Таким образом, само человечество, но не нация илигосударство, составляет сущность исламского мировоззрения.Следовательно, ни одна политическая концепция, проистекающая изисторического опыта мусульманской общины, не может отречься от высшейцели единения человечества; она никогда не сможет стать самоцелью ипасть жертвой логики самообожествления, которая составляет сущностьсветских идеологий. Совесть (Дин), а не Империя (Дауля)устанавливает главный путь мусульманина к человечности. Для выраженияименно этого идеала в Коране безоговорочно утверждается "единство вмногообразии" человека и превосходство нравственности над всемиостальными качествами личности, составляющими предмет ее гордости:

"Олюди! Воистину, Мы создали вас мужчинами и женщинами, сделали васнародами и племенами, чтобы вы знали друг друга, ибо самый уважаемыйАллахом среди вас - наиболее благочестивый"

(Коран, 49: 13).

Согласнотрансцендентному мировоззрению Корана, объект его послания -универсальная архетипическая и транс-историческая личность. Точно также договор Бога с человеком изначален, он был заключен в доисторическоевремя. Историческое существование начинается для человека лишь послепредания себя во власть Бога:

"Как твой Господьпородил из чресел детей Адама их потомство и заставил ихсвидетельствовать против самих себя [, вопросив]: "Не Господь ли Яваш?" Они отвечали: "Да, мы свидетельствуем"

(Коран, 7: 172).

Кораническийобраз человека, и это следует подчеркнуть, трансцендентен и вместе стем он не антиисторичен. Подобно всему сущему и несуществующему,человек - это творение Бога. И все же его статус особый по двумпричинам: в онтологическом отношении, поскольку Аллах "вдохнул в негоот духа Своего" (15:29; 38:72: 32:9), и в моральном аспекте, ибочеловек есть наместник Бога на земле и хранитель его творения на земле(2:30; 7:11; 20:116). Именно в повествовании о рождении Адама,изложенном в Коране, мы с нашей человеческой точки зрения усматриваемнаиболее значимый акт творения. В соответствии с кораническимизложением представление об Адаме может быть составлено как странсцендентных, так и с имманентных позиций, - т.е. как в образепервого и бессмертного человека, так и в качестве историческойличности. "Трансцендентность" Адама, нашедшая свое отражение в егоразуме ('акль) и наделившая его мыслительной способностью инравственной мудростью, должна, следовательно, рассматриваться в еесвязи с присущей ему "имманентностью", - его миссией в истории. ИбоАдам добровольно принял вызов создания справедливого нравственногообщественного строя на земле, - благое дело, которое в Коранеописывается как "Доверие" (Амана) (Коран, 33: 72).

Человек,таким образом, выступает в роли посредника между природой инравственностью, между счастливым, пусть даже бессознательным иаморальным, существованием и добровольным согласием с требованиямивысшего призвания. Ибо, сверх того, в сознании мусульманина безмерностьпространства и материи символизирует Трансцендентную реальность: всяполнота бытия и имманентности (постоянства) обращена за свои пределы.Особое значение заключается, следовательно, в том, что именно душа(Разум) человека, как хранилище ниспосланных Божественых знамений,является связующим звеном между миром природы и лежащей по ту сторонутрансцендентной истиной, и дает человеку высшее счастье:

"Скоро Мы покажем им Наши аяты в разных краях и среди них самих, пока они не удостоверятся, что он (т. е. Коран) - истина"

(Коран, 41: 53).

Нельзяподменять это трансцендентное видение будущего биологическойперспективой современной науки и представлять Адама в образе типичногопредставителя Homo sapiens или же низводить бытие человека до уровняатомов и генов. Безусловно, есть все основания говорить о человеке вконкретных биологических терминах, так же как, к примеру, в Коранеможно найти образы и метафоры, которые можно назвать биологическими(23: 12-14, а также 32: 8), но лишь в русле "главной парадигмы"трансцендентности суть духовной и нравственной природы миссии Адамаможно пытаться осмыслить и, вероятно, даже постичь.

Адам,первый человек, прародитель всего человечества, в исламе также получилпризнание как первый пророк. Истолкование этого факта заключается втом, что человечество на протяжении всей своей истории никогда не былолишено Божественного руководства. Важным представляется также то, чтопри упоминании в Коране исторических личностей, главным образомпророков, хронологической последовательности нет вовсе, не делаютсятакже какие-либо различия между ними. Единство и тождественностьБожественного руководства, ниспосланного всем пророкам ипроповедовавшегося ими всеми, делает все исторические, этнические игеографические различия несущественными. Здесь мы вновь сталкиваемся странсцендентным мировоззрением, которое отвергает узкие политическиетеории, делящие человечество на "суверенные государства". Такоемировоззрение разрушает все идолы этнической гордыни, культурнойиерархии и религиозной исключительности.

Еще важнее то, чтокораническое определение Адама как представителя или наместника Бога,прежде всего, является нравственным и по своему содержанию, и по своемуназначению. Оно представляет собой концептуальную схему, которая служитсвязующим звеном между трансцендентностью и имманентностью и являетсямостом между de facto и de jure, между бытием личности и ее долгом, оно лишено каких-либо онтологических выражений Воплощения.Человеку отказано в таком атрибуте как "суверенитет", однако ему данався свобода, королевская и епископская власть, являющиеся привилегиямикоролевского наместника. С точки зрения морали это равносильно тому,чтобы отказать человеку в праве быть "адекватным самому себе", бытьисточником своих собственных ценностей. Кораническое представление о ХилафаАдама является в высшей степени гуманистической доктриной, лишеннойспеси и высокомерия беспорядочного гуманизма, который, по словамкритиков современности, является ее погибелью и источникомсвойственного ей нигилизма.

Несмотря на то, чтомежду Богом и Адамом не существует отношений, схожих с постулатамихристианской доктрины Воплощения, оказывается, что в Коране Адамдействительно обладает определенным функциональным сходством с Иисусом,являясь мостом между трансцендентностью и имманентностью; заисключением того, что роль Адама, как указывалось выше, можно постичьлишь в аспекте нравственности (Коран, 3: 58). В христианской теологииИисус является "вторым Адамом", искупающим первородный грехчеловечества, совершенный Адамом. Очевидно, что вследствие отсутствия висламе представления о Первородном грехе первый Адам сохраняет за собойте функции, которые в христианстве принадлежат второму. Малое чудо -родство каждого человека с Адамом, что есть не просто биологическийфакт принадлежности к его потомкам, но также моральный долг,проистекающий из договора Адама с Богом, принятие им ответственности занравственную природу человечества, - стало символом исламскогогуманизма.

Возвращаяськ нашему времени, нужно сказать, что нам не следует слишком унывать отпредательства наших интеллектуалов! Мы действительно знаем, что когдана пародийном трибунале "цивилизации и прав человека" в адреспредставления об исламском raison d'etat (государственных интересах), то есть гордости стражей священного закона (фикха),выдвигаются обвинения в отсутствии нравственного мировоззрения,трансцендентного по отношению к эгоизму местнической политическойобщины (Уммы в глазах наших критиков), то все, что мы можем сделать,это отшатнуться в ужасе при виде этого непристойного зрелища"справедливости победителя". Чрезвычайно мало на пути постижениятрансцендентного - по определению высоконравственного - в исламскоммировоззрении было когда-либо предложено официальным исламом. Все, кчему эти люди, пользующиеся благами нашего исторического порядка,авторитет и власть которых были полностью сметены локомотивомсовременности, могут взывать, - это к сомнительным оправданиямсложившегося положения вещей. Ислам для них - лишь мгновение, застывшеево времени, скорее провинциальная культура, чем универсальноевероучение. И тем не менее, всякий искренне верующий может заметить,что юридические изыскания в рамках традиции не восстанавливаютсправедливости по отношению к нравственному мировоззрению Корана. Также, как не имеет никакого отношения к справедливости местническаяполитика "возрожденцев", лишенная как аргументации законоведов, так иих заботы о всеобщем благе (маслаха)!

Ноеще более важно то, что у мусульманина нет никаких основанийпреклоняться перед утверждениями современности о гуманизме своегопорядка. Действительно, для мусульманина любое представление очеловеке, любое подобие нравственной или философской доктрины гуманизмаостается ложным до тех пор, пока человек не соотносится с реальностьюгораздо большей, нежели он сам. Именно в признании подчинения человеказакону морали, бесконечно более универсальному и легитимному, нежелитот, который доминирует в наших приходских и политических сообществах,полностью раскрывается несовместимость Исламского Хилафа исветского "суверенитета". Исламская совесть, дар теоцентрической веры,никогда не является заложницей мусульманского политического режима илилюбого другого политического порядка в его данном содержании, насветский манер. Ибо для последних политический порядок и есть самоеважное за все время исторического бытия. Прибегая к своему последнемудоводу, светская доктрина "суверенитета государства" сглаживает всеразличия между нравственностью (универсальной, исходя из этическойтеории Канта) и политикой (местнической, в ограничительном пониманииполитической корректности).

Привсем своем лицемерии современная цивилизация даже в теории непредставила каких-либо доказательств того, что она стремится преодолетьгубительный водораздел, который пролег между моралью и политикой, того,что она обладает универсальным мировоззрением, отождествляющим интересысвоего политического сообщества и благосостояние всего человечества.Все, что предлагает теория и практика современной политической теории,- это безапелляционное оправдание доктрины Realpolitik(утверждающей, что человечество лишено каких-либо устремлений ковсеобщему благу или универсальной нравственности). Один современныйученый, к примеру, заявил следующее: "Вызов постмодернистского миразаключается в том, чтобы привыкнуть к идее двойных стандартов". В своейсобственной среде европейцы должны "взаимодействовать на основе права исистемы коллективной безопасности". Но в отношениях со странами запределами Европы "нам следует вернуться к более жестким средствам,свойственным прежней эпохе - силе, превентивному удару, обману, - клюбым вызванным необходимостью средствам" (Роберт Купер, "Обсервер", 7апреля, 2002). Его дополняет американский политический стратег РобертКаган: "То, о чем писал Купер, представляет собой не будущее Европы, анастоящее Америки… США уже действуют в соответствии с двойнымистандартами Купера…" (Роберт Каган, "Власть и Рай"). Говоря о"продолжительной эре американской гегемонии", которая для нас толькочто наступила, Роберт Каган также утверждает: "Так же, как нападениеЯпонии на Перл-Харбор, … привело к долговременному американскомуприсутствию в Восточной Азии и Европе, так и события 11-го сентября,которые будущие историки, вне всякого сомнения, охарактеризуют какнеотвратимое последствие вмешательства США в исламском мире, навернякаприведет к длительному американскому присутствию в регионе ПерсидскогоЗалива и Центральной Азии и, вероятно, долговременной оккупации однойиз крупнейших стран арабского мира" (там же).

Несмотряна невыносимую боль от подобной проницательности, наш поискнаполненного смыслом нравственного бытия должен быть продолжен.Мусульманский долг в том и заключается, чтобы подчеркивать кораническоепредставление о Хилафа Адама таким образом, чтобы коллективнаяответственность человечества за моральное устройство мира, единого длявсего человечества, стала верховной темой социополитического диалога.